# Эвэдыл нимІакар = Эвенкийские сказки

В сборник включены сказки, собранные от эвенков разных регионов России, это сказки о животных, об их повадках, внешнем виде, о взаимоотношениях между собой и человеком.

Издание предназначено для школьников младшего школьного возраста.

# Эвэдыл нимҥакар =. Эвенкийские сказки

## Дорогие учащиеся!

В эту книжку я включила сказки, услышанные и записанные от эвенков, кое-что добавила от себя, старалась сделать их понятнее. Где бы ни жили эвенки, в какой бы местности — в республиках ли, областях ли, краях ли — пожилые люди непременно носят в душе своей родные сказки, помнят их с детства и могут рассказать нам.

В течение долгих лет по своей работе мне пришлось объездить много мест, где живут эвенки, собирая и записывая эвенкийские слова, сказки, сказания, рассказы, предания, легенды о старине, песни. От своих дальних и близких сородичей слышала много доброго, мудрого, научилась понимать их душу.

Хочу поделиться с вами собранным мною богатством, чтобы вы тоже приобщились к нему, читая эти сказки с пониманием, принимая их близко к сердцу, станете богаче душой, добрее, честнее.

Эти сказки научат вас добру, милосердию, взаимопониманию и вере в человека.

Уважаемые родители! Воспитывайте детей своих на добре, помогите им вновь обрести родной язык, лишь зная свой язык и сознавая себя эвенками, мы сможем достойно жить на этой благословенной земле, шагая наравне с другими народами страны.

От составителя

## Сигундэр гарпалин


Умун гугдакун урэ һэрэдун умун һагды атыркан нятанюнми бидечэл. Нуҥартын туһакил бичэл. Туһакиткан-омолгичан гэрбин Муннукан гунмури бичэ. Эвэкэн гэрбин Туһакимҥу гунмури бичэ. Эһилэ нуҥартын дюкрэкэн бидевкил со аят. Орочил бичэл нуҥартын, дюга нямилвар һирнал укунмивэтын девувкил, диктэл балдырактын, тар диктэлвэ тэвлэнэл укунмидувэр монтынал девувкил бичэл, тар монин гунмури девгэ со алаһи, айивувган бивки. Дагалитын со кэтэ оллочи Бирая гунмури бичэ. Тар бираҥдувар укут олломивкил бичэл. Уллэҥитын манавракин оронмор ванал девувкил, наннаван тэтывкил, сэктэвунтэвкил, оһалван унтатавкил, коколлотовкил-кат бичэл. Туһакимҥу атыркан со илэн, уллимҥу бичэ. Муннукан дюгаракин деҥкир мучи бирадуви элбэскэтнэ эвивки бичэ, бэркэткэнди гарпана эвивки бичэ. Аһилтана эвэкэн нуҥандун нимҥакарва улгучэнивки, икэрвэ икэвки, нонон он эр дуннэ дуннэ онаван, бэйҥэл идук эмэнэвэтын улгучэнивки бичэ.

Нуҥардуктын умун нулгичи дуннэду, умун Гагиҥра гунмури амут һулидун бидерил нимэричил бичэл. Аминтын гэрбин Амакандя, энинтын гэрбин Коҥнорикан бичэ, нуҥартын умун һутэчил Хомотыткан гунмури гэрбичи омолгичан, со гудейкэн, иргэчи омолгичан бичэ нуҥан. Тар нимэрил мэр мэрдувэр ирэмэктэвкил, экукана бакамил ниматывкил бичэл. Омолгичар бимил сот аят гиркилэвкил, умунду эвидевкил бичэл.

Умнэ Туһакимҥу атыркан омолгичарду Сигундэр гунмури нимҥаканма улгучэнчэ. Тар Сигундэр инэҥитыкин инэҥ дулин оракин урэҥитын оёмодун дэрумкивки гуннэ улгучэнчэ. Тара долдыксал, омолгичар тэдечэл, урэ оёлон туктыксэ, тар Сигундэрвэ ичэдэвэр эечилчэл. Эһилэ Хомотыткан умнэ гиркилэви Туһакиткандула эмэчэ, анҥача нуҥандун, тэгэлтэнэ эрдэ илчал, аямат девгэвэ аивдалавар депчэл, урэтки Сигундэрвэ ичэдэвэр ҥэнэчэл. Со горово туктыми-нюн туктыдечэл, эһилэ инэҥ дулин одяракин, урэҥитын оён эһилэ ичэвулчэ, тар оёду экун-ка со һутыриһи того-гу, экун-гу дюһэлэдечэ. Тар тогоҥитын омолгичарва ичэчэ, гунчэ:

— Омолгичар, су илэ ҥэнэдерэс? Гугдаке туктынэһун!

— Бу, бу... Сигундэрвэ ичэнэрэв. Эвэкэвун мунду улгучэнэрин, инэҥ дулин оракин Сигундэр этыркэн эр урэ оёдун дэрумкивки гуннэ. Бу сот нуҥанман ичэдэвэр эечиҥнэрэв, — гунчэ Хомотыткан Муннуканми дюлгу һалгандукин манакандиви дявучадяна эдэви сот ҥэлэрэ, мэнин бими иргикэнин ҥэлэлнэдукви болор авданнаканҥачин һилгиндечэ.

Сигундэр этыркэн инемуннэчэ тадук со нямаһи гарпалдиви нуҥарватын кумнэчэ, һанҥуча:

— Су-кэ гэрбичил бидеҥэһун, гэрбиллун ҥи? Минҥи гэрбив Сигундэр-ты гунмури, су минэ ичэдэвар эечиксэл, эр-ты ичэрэс. Кэ, дорово бигин!

— Дорово, дорово, эһэкэвун Сигундэр этыркэн! Си-кэ ҥэрике биһинни, нямаке биһинни! Мунҥи гэрбилвун Хомотыткан тадук Муннукан. Бу нимэрил бинэл умунду эвидеҥнэрэв, аямат гиркилэдеҥнэрэв. Эвэвун Туһакимҥу нимҥакарван сот аявна долчачиҥнарав, тар нуҥан улгучэннэдукин синэ сарав.

— О, су гудейкэр куҥакар биһис, сиҥарикар биһис! — гунчэ Сигундэр этыркэн.

Таду омолгичар мэр мэрвэр ичэчиксэл, соһидянал гунчэл:

— Эр-кэ бу эда сиҥаламал одап? Эдук мунэ ҥи-кэт элдиҥэн сара, иневунтэлдеҥэтын мунэ гунденэл: «Сиҥарикар, сиҥарикар!».

Дылачаҥитын нян эчэ тыллэ, экундук тар омолгичар сиҥарикар онаватын, мэргэлчэ, тадук дялдатар окса, гунчэ:

— Кэ, эҥатыт? Бираятки эвкэллу, аямат булкукаллу, таллаһа сиҥариниһун силкивдян-мал.

— Кэ, ая! Бу тыкэн-ты одяҥавун! — гуниксэл, омолгичар бираткаки ҥескаки туһадяһинчал.

Биралавар исчал, элбэһилчэл, мэр мэрвэр сиргит һикнэл-һикнэл. Тадук ичэнэтын тэдемэ сиҥаринтын ачин оча, мэртын мэрдивэр очал. Дюлавар, урунденэл, туһаһинчал. Дюлавар эмэрэктын, эвэтын һанҥулча:

— Эһилэ су он гиркурас? Эва аява ичэрэс? Он эвирэс?

Омолгичар дюлэ дюлэдувэр тыкчэнэл улгучэнилчэл:

— Бу урэ оёмолон туктыктэрэв. Таду Сигундэр этыркэн дэрумкидерилэн истав. Нуҥан со ая этыркэн бичэ, мунэ гэрбилвэвун һаҥнуран, со нямаһит мунэ кумнэрэн. Тар кумнэнэдун мунҥил инҥакталвун сиҥалама ора. Тадук Бираяду элбэснэвун тар сиҥалама онавун ачин оран, — гуннэ улгучэнчэл.

Таду эвэтын Туһакимҥу инемнэденэ гунчэ:

— Эду-ка су тэнэгкэкур биһиллун, су инҥактаһун экундук сиҥалама онаван су эчэ тыллэ биһиллун, инҥактаһун тар Сигундэр этыркэн гарпалдукин сиҥалама очагачин ичэвчэ, тар экункат эруе ачин, Сигундэр гарпадукин упкат бэйҥэл авгара-нюн овкил.

Таллаһадук эһиткэндэлэ бэйҥэл, бэюр, упкат дуннэ оёдун һаватарил дылача нямаван, ҥэринмэн аявувкил, авгара бидэвэр.

## ЛУЧИ СИГУНДЭРА


У подножия высоченной горы жила одна старушка со своим внуком. Они были зайцами. Мальчика-зайчонка звали Муннуканом, а его бабушку звали Тухакимнгу. Так они и жили вдвоем. У них были свои олени, летом они доили своих важенок, пили их молоко, когда созревала ягода, они собирали ее и, смешивая ее с молоком, ели. Такое блюдо — монин — бывает очень вкусной и сытной едой. Недалеко от их чума текла рыбная река Бирая. В той реке они вершой ловили рыбу. А когда кончались запасы мяса, забивали оленя, из шкуры шили себе одежду и постель, из его камусов шили себе унты и рукавицы. Старушка Тухакимнгу была искусной мастерицей выделывать шкуры, шить из них одежду. Муннукан же, когда наступало лето, играя, купался в своей реке с прозрачной водой. А вечерами бабушка ему рассказывала сказки, пела песни о том, откуда появились на земле звери, как появилась эта Средняя земля.

На расстоянии одной кочевки от них, на берегу озера Гагингра, жили соседи, одна семья. Отца их звали Амакандей, имя матери их было Конгнорикан, у них был сын по имени Хомотыткан, очень красивый и умный. Эти эвенки часто ездили друг другу в гости, если добывали на охоте зверя, то одаривали друг друга, делились лучшими кусками мяса — делали нимат. Мальчики были очень дружны, играли вместе.

Однажды бабушка Тухакимнгу рассказала мальчикам сказку о Сигундэре. Тот Сигундэр ежедневно, когда наступал полдень, отдыхал на самой вершине высокой горы, так рассказывала им бабушка. Послушав сказку, мальчики поверили, решив подняться на вершину высокой горы, чтобы увидеть отдыхающего Сигундэра. И вот однажды Хомотыткан пришел к своему другу Муннукану в гости, заночевал у него. Они встали рано утром, досыта поели утреннюю еду и отправились к горе, чтобы подняться и увидеть Сигундэра. Очень долго они поднимались и, когда наступил полдень, на вершине горы увидели что-то яркое, краснеющее — не то огонь, не то что-что другое.

А тот огонь, увиденный ими, сказал:

— Мальчики, вы куда идете? Как высоко вы поднялись!

— Мы, мы... пришли посмотреть на Сигундэра. Наша бабушка рассказывала, что Сигундэр останавливается отдыхать на вершине этой горы, когда наступает полдень. Мы очень хотим увидеть его, — сказал Хомотыткан, держа своей лапой переднюю ногу Муннукана, чтобы не очень было страшно, а у самого от страха хвостик дрожал, как осенний листочек.

Старик Сигундэр улыбнулся, будто обнял их своими теплыми лучами, спросил:

— У вас, наверняка, у каждого есть имя, как вас зовут? Мое имя — Сигундэр, вы хотели меня увидеть, вот и видите меня. Ну, здравствуйте!

— Здравствуй, здравствуй, дедушка Сигундэр! А какой ты светлый, какой теплый! Одного из нас зовут Хомотыткан, а второго Муннукан. Мы живем по соседству, вместе играем, хорошо дружим. Очень любим слушать сказки бабушки Тухакимнгу, из ее рассказа мы узнали о тебе.

— О, вы красивые, милые детки, какие вы рыженькие оба! — сказал Сигундэр.

Мальчики посмотрели друг на друга и, удивляясь, воскликнули:

— Это от чего мы так порыжели? Нас теперь никто не узнает, начнут смеяться над нами, говоря: «Рыженькие, рыженькие!».

А Сигундэр-солнце тоже не мог понять, отчего это мальчики вдруг порыжели, опечалился, потом, подумав, посоветовал:

— Ну что поделаешь? Спуститесь к Бирае, вымойтесь, как следует, может, тогда смоется ваш рыжий цвет.

— Ну хорошо! Мы так и сделаем! — сказав так, мальчики побежали вниз к реке.

Прибежав к реке, начали купаться, натирая друг друга песком. Потом посмотрели друг на друга и убедились, что рыжий налет сошел, они стали, как прежде, самими собой. Обрадовавшись, они побежали домой. Когда они пришли домой, бабушка начала расспрашивать:

— Как вы сходили к горе? Что хорошего там увидели? Как поиграли?

Мальчики, стараясь, опередить друг друга, начали рассказывать:

— Мы поднялись на самую вершину горы. Там мы видели, как отдыхает старик Сигундэр. Он оказался очень добрым стариком, спросил, как нас зовут, тепло обнял нас. Когда он нас обнял, наши шкурки порыжели. Потом мы искупались в Бирае и смыли с себя рыжий цвет.

Выслушала их бабушка Тухакимнгу, улыбаясь, и сказала:

— До чего же вы еще глупенькие, вы не поняли от чего порыжели ваши шкурки? Это от лучей Сигундэра ваши шкурки показались рыжими, в этом ничего плохого нет, от лучей Сигундэра все звери становятся только здоровее.

С тех пор и до наших дней звери и все живое на земле любят тепло и свет солнца.

## Эда дэгил икэлчэтын


Нонон элаһа-вал дэгил эвкил икэрэ бичэл-вэлэ. Тар симурагар дэгиктэденэл мэргэллэ, со эру бичэ эрэгэр симуладяри. Дэгил умунупчэл, сэвэкилэ ҥэнэһэл, икэнэвэр гэлэдэвэр гумэчиттэ. Угискэки сэвэкилэ дэгрэ, тар сэвэкилэ иһиксал, гэлэниллэ:

— Сэвэки, си мунэ он икэнэ ачин орис? Эр-кэ симурагар дэгиктэдери со эру биҥэт. Эрдэлэ симуладянал гиркурав, элэкин орав.

Сэвэкиҥитын гунчэ таду:

— О, би он-да сунду икэнэ эдеҥэ бурэ биһим. Би умнэ-нюн эвавал оҥнам, гевра эҥнэм. Би һолаҥаду икэнмэ бурив, он сунду тара будеҥэв?

— О, сэвэкикэкун, бу синдук сот гэлэниҥнэрэв, он-кат эҥэтывун эдук дюлэски икэнэ ачин гиркура.

Сэвэки дялдадяна тэгэттэр оча, тадук гунчэ:

— Кэ, тыкэн бигин: сунду би дэктылэлвэһун аямат орив, со ая онёричилва очав эчэ би? Су тар дэктылэлвэр онёрилдуктын кэтэтмэрвэн һолаҥаду букэллу, нуҥан бими сунду икэнми бугин, дюгэткэллу.

Дэгил һолаҥатки дэгилчэл, исчал нуҥантыкин, сэвэки гуннэвэн улгучэнчэл. һолаҥаҥитын гунчэ:

— Аява гунчэ сэвэкиҥит. Би икэҥнэм — тар икэнмэв ҥи-кэт эвки долчатта. Би эмукин биһим, бэйэлду окин-мал дюга оракин ичэвуҥнэм, су бимил кэтэкэкур биһиллун, бэйэл сунэ инэҥитыкин ичэдэтын элэкин, икэллэксун инэҥитыкин долчачилдяҥатын. Сундук дэктылэллун онёрилватын гаракив, минэ ичэврэкив-нюн ичэчилдеҥэтын, би со гудей одяҥав. Тарит дюрмэн ая одяҥан.

Нуҥартын таргачин улгучэмэтчэривэтин сэвэки долчатчача, тадук гунчэ:

— Кэ, су аява турэтчэс, тыкэн-ты бигин: эвэнкил һолаҥава дюгатыкин ичэтчэктын, дэгил икэнмэтын дюга-кат, тугэ-кэт, неҥне-кэт долчатчактын, урундектын икэнмэтын долчатчанал!

Тарит эһилэ дюрмэн ая оран.

## КАК ПОЯВИЛИСЬ ПТИЧЬИ ПЕСНИ

В старину когда-то птицы, оказывается, не пели. Они летали молча, и им было грустно, ведь тяжело все время молчать. Однажды птицы собрались вместе и договорились идти к Богу, чтобы выпросить у него способность петь. Полетели вверх, долетев до Бога, начали просить:

— Бог, как же ты создал нас без голоса, нам очень плохо летать молча. Летали мы без песни, но больше так не можем летать.

А Бог на это ответил:

— Я никак не могу дать вам песню. Я ведь создаю что-то лишь однажды, сотворить то же самое во второй раз не могу. Песню же я отдал радуге, как я могу забрать песню у радуги и отдать вам?

— О, Боженька милостивый, мы очень просим тебя, мы больше никак не можем жить без песен.

Бог посидел, раздумывая, и сказал:

— Ну пусть будет так: я дал вам очень красивые крылья, я сотворил вас с красивыми разноцветными перьями. Большую часть разноцветья своих перьев отдайте радуге, а за это она пусть отдаст свою песню. Обменяйтесь так.

Птицы полетели к радуге, долетели до нее и передали то, что сказал им Бог. А радуга ответила:

— Хорошо рассудил наш Бог. Я пою — мою песню никто не слушает. Ведь я одна, и людям я показываюсь изредка — только летом, а вас множество, вас люди могут видеть ежедневно, а когда запоете, вас они могут слушать каждый день. Если же я возьму у вас узоры ваших крыльев, как только я появлюсь на небе, все станут смотреть и любоваться мной, ведь я буду очень красивой. Тогда нам будет хорошо вдвойне.

Слушая их, Бог сказал:

— Это хорошо, пусть так и будет: эвенки будут любоваться радугой каждое лето, а песни птиц будут слушать и летом, и зимой, и весной, и осенью. Пусть люди радуются круглый год, слушая птичьи песни!

Так появились птичьи песни, и человек может слушать пенье птиц круглый год. А как только появится на небе разноцветная радуга — и звери, и птицы, и люди восхищаются ею.

## Эда кирэктэ мова токтовки оча

Со городу сэвэки оронмо оча, со гудейвэ, лирбимакан иечивэ гилдыканҥачин эһачива, сэрбэлдыри сечива, нямакичан нанначива, һимат һуктыри һалгачива, девгэви мэнин бакана оҥкорива, бэйэл аяврилватын авдуватын оча бичэ. Тара кирэктэ ичэчэ, эйэчилчэ «Эр минэ сэвэки гудейит ом гунэрин, тар-ка оронмо миндук гудейитмэрит оча эчэ, эда-ка нуҥарикта гудейитмэр биҥэтын. Тар оронмо он-мал некэнэ вами ая бичэ».

Дэгиткэн он давдыдяҥан һэгды оронмо? Орон дуннэли һуктыктэдевки, кирэктэ оёлин дэгиктэдевки он вариви дялдадяна. Умнэ кирэктэ иргичивэ бакалдыча, нуҥандун гунчэ:

— Иргичи, си со һимат һуктыҥнэнни, со эмэр иктэчи биһинни, эҥэһис-кэт со бидеҥэн. Демулчэ-гу биһинни? Девдэви эйэчиҥнэнни?

— Си, кирэктэ, экун аян улгурвэ улгурденни? Идук бакадям тар алаһи девгэвэ? Гэлэктэми уһом, эчэв-мэт бакара.

Кирэктэҥин гунчэ:

— Би дэгри дэктылэчи со һимат синду девгэйэс нюҥнидеҥэв. Эду минэ алачиһикал, би сот һимат эмэдеҥэв, — гунчэ-дэ дэгилчэ.

Горово энэ алачивчара, тар-дат дэгнэ эмэчэ, гунчэ:

— Иргичи, би со бургу оронмо эр биракан даптудун оҥкодерива ичэм. Тала си сурумэлчэкэл, нуҥанман, энэ савкана дагамаһа, тырэкэл, эһилэ со бургу уллэвэ айивдалави девдиҥэс, — гунчэ.

Иргичи тара долдыдякен, эһалин тогорбучал, дялиһан уҥкулбулчэ, иктэлин ирдярдылчал, эһилэ һэтэкэнчэ элэмэтпи тар биракан даптуткин. Тар-ты горокондук оҥкодери оронмо ичэчэ, эдынмэ дэптыки аракукан бэйитнэ дагамаһа, эһилэ орон ойомолон һэтэкэнчэ. Орон эмнин-кэт сара тырэвкэкутчэ. Иргичикун тарнярду орон кавкаван иктэлдиви эдерэгэр кэҥиһинчэ, сэһэвэн умна-умна, уллэвэн тэкэгэнэ депилкутчэ. Тар тыкэ эһилэ оронмо ачинҥича.

Сэвэки тар оронмо девдерэкин эмэчэ, тыкулча:

— Си эда оронмо девунни?

Иргичиҥин орон уллэвэн девдериви энэ-кэт эмэнэ гунчэ:

— Би мэнми эрэ эҥэтпэв ора, тар кириктэ һипкутнэдун демукин биһэ эр девум. Кириктэ минду гунэрин: «Сэвэки оронмо миндук гудейитмэрит оча, нуҥанман вакал, демукин биһинни, тара депкэл». Би тарит эр девум.

Сэвэки таду гунчэ:

— Си эрувэ оча биһинни тарит эдук дюлэски эрэгэр демукин һуктыктэдекэл. Бэйэл синэ ичэмил-нюн вадяктын, — гунчэ.

Тадук сэвэки кирэктэвэ бакача, гунчэ:

— Си эру дэгими биһинни, эйэтчэвки дэги эруми бивки. Эргэчин эйэчивки дэги дуннэли эҥэтын гиркуктара. Хуҥтулду эйэтчэри эру бивки, си тар оронмо миндук гудейитмэр гуннэ эйэтнэ нуҥанман иргичиду девувкэчинни, эрувэ онни, тарит дялйа ачин окал. Тар молва токтоно кулирва девгэтэкэл, тар токторидус синду иргэ надая ачин бидеҥэн, эйэттывэ-кэт элдеҥэс сара, тарит эрувэ этэнни ора.

Тарит эһилэ кирэктэ токтодено молдук куликарва девувки оча, токторидукви иргэйэ ачин оча, тарит эйэтчэрэ-кэт эвки, экуна-кат энэ дялдара токториви-нюн сари оча.

## ПОЧЕМУ ДЯТЕЛ СТУЧИТ КЛЮВОМ ПО ДЕРЕВУ

Очень давно Бог создал оленя — очень красивого, с ветвистыми рогами, с круглыми как колечко глазами, с чуткими, прислушивающимися ко всему ушами, с теплой шкурой, умеющего самостоятельно находить себе пищу. Создал он любимое эвенками животное. Увидел оленя дятел и начал завидовать: «Бог говорил, что создал меня красивым, а вот оленя он создал, оказывается, красивее меня. Почему только олень должен быть красивее всех? Нужно убить оленя каким-либо способом».

Но как малая птица может одолеть оленя? Вот олень бегает по земле, а дятел летает над ним, раздумывая, как убить его. Однажды дятел встретился с волком и говорит ему:

— Волк, ты бегаешь быстро, имеешь острые зубы, сил у тебя много. Но ты, я вижу, очень проголодался? Хочешь наесться?

— Ты, дятел, говоришь мне очень хорошие слова! Где же мне найти ту вкусную еду? Я уже потерял всякую надежду, ничего не могу найти.

А дятел и говорит:

— Я, имеющий крылья, укажу, где найти тебе еду. Ты меня немного подожди здесь.

Он долго не заставил ждать себя, тут же прилетел и сказал:

— Волк, я обнаружил очень жирного оленя, пасущегося на устье этой речки. Ты сейчас же отправляйся туда, незаметно подкрадись к нему и задави, тогда досыта наешься мяса.

Как только волк услышал это, загорелись у него алчным огнем глаза, потекли обильные слюни, он хищно оскалил зубы, и во всю прыть пустился к устью той речки. Издали он увидел пасущегося оленя, с подветренной стороны тихонько подкрался и, приблизившись, прыгнул на спину оленю. Олень не успел даже опомниться, как волк разорвал ему клыками горло и, жадно глотая кровь, начал пожирать мясо.

Когда он уже доедал оленя, к нему пришел Бог, с гневом спросил:

— Ты почему съел оленя?

А волк ответил:

— Я бы сам не поступил так с оленем, я сделал это по наущению дятла, будучи очень голодным. Дятел мне сказал: «Бог создал оленя красивее меня, ты голоден, убей его и съешь».

Бог тогда сказал:

— Ты поступил плохо, поэтому с этих пор суждено тебе бегать вечно голодным. Пусть люди убивают тебя, как только встретят.

Затем Бог нашел дятла и сказал:

— Ты гадкая, завистливая птица — это плохо. Завистливая тварь не должна ходить по земле. Плохо завидовать другим. Из-за того, что олень красивее тебя, ты научил волка съесть оленя, поступил ты дурно, потому ты теперь во веки веков останешься глупым. Отныне ты будешь стучать по дереву, как дурак, и питаться червями.

От того, что он постоянно стучит по дереву, дятел лишился разума и разучился завидовать, ни о чем не думает, только знай себе стучит клювом по дереву.

## Туһакинюн эһэкэ


Умнэ туһаки һокторондуливи һуктыденэ дэрэ дэрэтпи эһэкэвэ бакалдыча. Эһэкэвэ ичэһэ, сердиви элэ-тала сэрбэливчэденэ, эһалдиви бултэс-бултэс ичэлиденэ, сокачилкакутча:

— Эһэкэ, би со бэе биһим — бикун умун нимэркун кэрукэнмэн кэрт некэвкэниҥнэм!

Эһэкэ, нуҥанман сот муланчагачин ичэттэр оһа, аракукан гунчэ:

— Бикэкун бими дян нимэр чимуланман чимуһинчавканиҥнам, тара ҥиду-кэт эҥнэм-мэт улгучэктэдерэ. Си минду гуннэви һуҥту бэйҥэлду эҥнэкэл улгучэнэ, иневунтэлдеҥэтын. Минэ аят тылинни? Кэ, часки аят, бэедыт гиркудякал.

Тар-ты тадук туһаки эвки сокатта оча, һалдякакутча.

## ЗАЯЦ И МЕДВЕДЬ

Однажды заяц бежал по своей тропинке и лицом к лицу встретился с медведем. Увидев медведя, поводя взад-вперед своими ушами, вращая выпуклыми глазами, он начал хвастаться:

— Медведь, я очень важный человек — я вызываю сытную отрыжку у целой семьи, у большой семьи!

Медведь посмотрел на него жалостливо и тихонечко промолвил:

— Я же десять семей заставляю залосниться от жира, но об этом никому не рассказываю, не имею такой привычки. Сказанное мне не говори другим зверям, над тобой начнут смеяться. Ты меня хорошо понял? Ну, впредь живи хорошо, по-человечески.

С тех пор заяц бросил хвастаться, стал стесняться бедняжка. И все время поводит своими длинными ушами — не услышал ли еще кто-нибудь о его хвастовстве.

## Чиҥэрэкэннюн моты

Чиҥэрэкэн нонон нян сокачиктакакун бичэ. Умнэ нуҥан мотыва бакалдыча тадук моты һалгарин һэрэлин туһактадяна, гунилчэ:

— Моты мотыкакун, муссэмэткэт бу, би-гу, си-гу нонон сигун юдеривэн ичэдеп? Би гунчэҥнэм, тара би нонон ичэҥэтыв, би эһалви сова горово ичэвкил.

Моты нуҥанман угиник ичэтчэнэ, нуҥанман муландяна гунчэ:

— Он-ка си сигунмэ миндук дюлэли ичэдеҥэс, си тар һуҥникэн-кэт оёлон туктыми би дюлэлив тар сигун юдеривэн этэнни ичэрэ, би синдук гугдакун биһим эчэ?

Чиҥэрэкэн тара эчэ-кэт долчатматта, туһактадяна, иргитпи эвиденэ, гуннэви гундечэ:

— Мотыкакун, эду-ка си сокатчанни? Кэ, тыми тэгэлтэнэ ҥи нонон сигунмэ ичэривэн садяҥат, аямат долчатчадави, би, сигунмэ ичэһэ, синду тэпкэлливэв, мэнни таду салдякакутчаҥас!

— Кэ, кэ, бигин. Дюлави ҥэнэкэл, аһиннакал, тэгэлтэнэ энэ мелла адядяҥас, сигун юривэн энэ ичэрэ мэнни салдядяҥас, — гунчэ мотыҥин.

Тэгэлтэнэ, геван элэкэс ҥэрилдерэкин, моты гевантыки ичэчилчэ. Сигун гарпалин гарпалчалатын, дылви угирнэ, серви сэрбэрэвнэ тартыки ичэчилйэтчэ. Горово энэ ора эр-ты сигуҥин ичэвулчэ. Моты биһитпи — эһитпи тэпкэлчэ:

— Чиҥэрэкэн, чиҥэрэкэн! Эда адянни? Тар ичэһикэл, сигунты юдерэн! Аяке! Ҥэрике! Сэвденике! Эһалви һутырилла! Ичэмэлчэкэл-ке!

Чиҥэрэкэкэкун тара долдыча, нуҥан эда адядяҥан — урйэ мелиһа, гугда чуҥрикэнэ гэлэктэнэ һуктыктэдечэ, тар гугда-да чуҥрикэнмэ бакачаливи идук сигунмэ ичэдеҥэн, мэнин унякачанҥачин уһакучун бинэ. Сот һендыча, һалдяча. Тар һалдяһа, мэргэденэ илаллава энэ дептэ, умна һуглэдечэ, мотыла эчэ һуруру. Тадук биракан һулидун биһи сектала туктычэ, тар секта һаландун дылкакунми дычэ, һэтэкэнчэ һэргискэки. Дылин тар секта һаландун лапкичадяна, локовчо таду, тыкэн-ты апкивча.

Тадук эһиткэндэлэ иду-таду секталду чиҥэрэкэр локучадярил бивкил. Тарит энэмэ мэнми аят сара эҥнэкэл муссэмэттэ гунивкил.

## МЫШКА И ЛОСЬ


Мышка раньше была очень хвастливой. Однажды она встретилась с лосем и, шмыгая под ногами у лося, начала говорить:

— Лось, лосище! Давай поспорим, кто первым увидит, как всходит солнце? Я думаю, что восход первой увижу я, мои глаза видят очень далеко.

Лось, глядя на нее сверху вниз, жалея ее, ответил:

— Как же ты раньше меня увидишь солнце? Даже если ты взберешься вон на ту кочку, не сможешь раньше меня увидеть, как восходит солнце. Я ведь намного выше тебя.

А мышь, продолжая бегать взад-вперед, виляя хвостиком, твердила свое:

— Завтра утром узнаем, кто раньше увидит солнце, ты хорошо прислушивайся, когда я, увидев солнце, начну тебе кричать!

— Ну-ну, пусть будет так. Отправляйся спать, а то утром проспишь восход солнца, — сказал лось.

Проснувшись рано утром, лось стал смотреть в сторону рассвета, высоко подняв голову и навострив свои уши. Когда появились первые лучи солнца, он что есть мочи заревел:

— Мышка, мышка! Что ты спишь? Вот взгляни, наше солнце восходит! Посмотри-ка, как красиво!

Мышка слышала рев лося, она не спала — давным-давно проснувшись, бегала она в поисках самой высокой кочки, и если бы даже и нашла такую, откуда ей увидеть солнце, будучи маленькой, как пальчик.

Очень обиделась мышка и устыдилась. А устыдившись, трое суток не ела, не пила, лежала она и не шла к лосю. Потом пошла к ручью, всунула свою головенку в развилину тальника и прыгнула вниз. Голова застряла в развилине тальника, и она повисла, удавившись.

С тех пор и до наших дней там и сям на тальниках встречаются повесившиеся мышки. Потому и говорят: не зная свои возможности, никогда не спорь.

## Эһэкэнюн некэ

Умнэ некэ эһэкэнюн бакалдычал, улгучэмэчилчэл. Эһэкэ некэдук һанҥуча:

— Некэ, си экундук сомат һэгдыт ҥэлэҥнэнни?

— О, би эр тур дуннэ оёдун биһилдук сомат һэгдыт олоптыдук ҥэлэҥнэм. Долбо һактыраду кэвэрдули ҥэнэдерэкив, оҥоктов һэргидэмэдукин олоптыки умнэт «курт» гуннэ тэпкэһиннэе дэгиливки, тадук би олоёчиҥнам, меванми аран эвки дэлпэргэрэ, тадук би сот нуҥандукин ҥэлэҥнэм. Си-кэ, эһэкэ, экундук ҥэлэвки биҥнэнни?

— Би бими бэелдук сомат ҥэлэҥнэм. Бэел пэктырэвучил бивкил, тариҥдивар со городук пэктырэнивкил, эделис нуҥарватын долдыра-кат, ичэрэ-кэт. Нуҥардутын гида гунмури биһин, тариҥдивар дагамаракис гидалана вавкил. Тугэ авдундуви адяракис нян бакавкил, ниҥнунди авдувас уркунал һэрувувкил-дэ нян пэктырэннэ вавкил. Би сот тарилдук ҥэлэҥнэм.

— Кэ, би бэелтыки ҥэнэктэ. Он-мал улэкинэ умун бэее элэ эмэвдеҥэв, си вадави нуҥанман. Си-кэнэ олоптыкила ванакал, эр кэвэрвэ дялумкаки умивдави, эһилэ би нуҥарватын аивдалави девдеҥэв. Кэ, илаллали эду-ты бакалдыгат, — гунчэ некэ.

Эһэкэ, манатпи никинмави оһиһинна дялдатар оһа, гунчэ:

— Кэ, бигин си гуннэгэчинни. Би тар олоптыкила бэйҥэнэктэ, си бэелтыки сурукул, сот мэдучэнэ гиркукал, тар бэел дяличил, эр-тар албаһичил, синэ вадатын элэкин.

— Би-дэ он-мал некэнэ нуҥарватын улэкиҥнэм-кэһин, умунмэтын-вэл элэ бодовуҥнам-кэһин, — гунчэ некэҥин.

Эһилэ тарит һуетчэл, бэйҥэнэчэл. Эһэкэ аракукан кэвэрилдули гиркуктадяна, олоптыкилва умутулди тавдяча, умун амут мун олгочо дуннэдун умивдяча. Илан инэҥивэ, илан долбонива энэмэ дэрумкимкэрэ һавалдяча, или инэҥидуви эһилэ тар олгочо амудиҥми дялумкаки умивча. Эһилэ дэрумкинэ һуглэденэ некэҥми алатчавки, умун инэҥи илтэнивки, дюр инэҥи илтэнивки, или инэҥиҥдуви эһилэ нуҥанман гэлэктэнэвки. Удяван бакаһа, удядявки-удядявки. Эр бэел урикиттулэтын иһивки, бэел нулгичэл тынивэ чагуду, һулэптэнтын тукча, удялтын доҥоточол. Некэҥин ачин. Эһэкэ бэел гуликпэтын эрукталча, тар-ты некэҥин уллэкэнин, доҥотоһо, нерделодериван бакача. Бакаһа, тэгэтчэнэ һэгэлчэ:

Некэкэкун, минэ эһис долдыра
Бэелвэ он улэкидэви дялдарис?
Гунчэв синду, сэрэнчэнэ гиркудас,
Бэелдук сомат ҥэлэдэс!
Эһилэ эду си бунни,
Бэелдук си вавунни,
Гуликтувэр гуличэл,
Тогодувар имтычэл.
Бэекэкур иргэчил,
Бэйҥэкэрдук эҥэһил.
Эдук-дэ дюлэски нуҥартын
Мундук дялурал биктын,
Эр тур дуннэ оёдун
Со горово бидектын!

МЕДВЕДЬ И СОБОЛЬ

Однажды соболь встретился с медведем, и они разговорились. Медведь спросил соболя:

— Соболь, ты кого больше всего боишься?

— О, из живущих на земле я больше всего боюсь куликов. Когда я ночью иду по болоту, поросшему травой и кустарником, из-под самого моего носа со страшным криком «курт» взлетает кулик, я очень пугаюсь, и сердце мое чуть не разрывается от страха. А ты, медведь, кого боишься?

— Я же очень боюсь людей. У людей есть ружья, они стреляют издалека, не успеваешь ни услышать, ни увидеть их. У них еще есть так называемое копье, им они колют, когда приблизишься. Зимой, когда спишь в берлоге, тоже находят, будят тебя, всунув в берлогу жердинку, и стреляют из ружья, так и убивают. Очень я их боюсь.

— Ну, я пойду к людям. Обману как-нибудь и приведу сюда одного человека, а ты убьешь его. Ты же отправляйся убивать куликов и заполни ими это огромное болотистое место, а я потом досыта полакомлюсь ими. Ну, пока, через трое суток встретимся на этом месте, — сказал соболь.

Медведь почесал свой затылок, подумал некоторое время и сказал:

— Ну, пусть будет по-твоему. Я пойду охотиться на куликов, а ты иди к людям, но ходи очень осторожно, люди умные, знают разные хитрости, они могут тебя убить.

— Я как-нибудь обману их, хоть одного из них да попробую привести за собой сюда, — ответил на это соболь.


Так они расстались. Медведь ходил тихонечко, по низинам, поросшим кустарникам, собирал куликов и складывал их на дно высохшего озерка. Три дня и три ночи, не отходя, работал он, на третий день, наконец, заполнил куликами дно высохшего озера. И лег отдохнуть. День проходит, второй — нет соболя, а на третий день медведь отправился его искать. Пошел по следам соболя. Вот доходит до стойбища людей, а люди, оказывается, откочевали позавчера, зола в их кострах уже остыла, следы затвердели. А соболя нет. Медведь начал рассматривать гулик — маленький помост на высоких сваях для костей, копыт убитых зверей, и тут же обнаружил согнутую тушку соболя, уже замерзшую, с торчащими ребрами и позвоночными костями. Увидев это, медведь сел и запел:

Ты меня не послушался,
Как людей обмануть ты решился?
Говорил тебе, чтобы остерегался,
Чтобы людей ты боялся!
Теперь ты здесь погиб,
Людьми ты здесь убит.
Положили тебя на свой гулик,
над огнем тебя продымив.
Люди очень умные,
они рождаются сильными.
И в грядущие времена
пусть останутся мудрыми.
На этой глиняной земле
пусть живут они во веки!

## Эда колэмтэ наптама очан

Нонон колэмтэ мукчэрин бичэ, һуҥту бэйҥэлвэ, оллолво, дэгил-вэ иневунтэриви сот аявувки бичэ. Умнэ моты амут һулидун балдыри гомнокто гунмури чукава девдэви амуттула оҥконочо. Амут һулилин мувэ олоктодёно тар гомноктово девдече. Тар мули олоктодёрокин умун колэмтэ дагамача, мотыва иневунтэлчэ:

— Мотыкун, синҥи серри унэкэнҥэчин һэгдыкур, синҥи оҥоктондес мугдэкэнҥэчин мурбулама — со ичэмэйиһи ичэдэкучи биһинни. Тар оёлин си минҥэчин эҥнэнни муду тыһактара. Кире! Ичэмэйе! — тыкэн гуннэ-гуннэ моты оҥоктомон дагалин элэ-тала куйбалдыдяна тыкулҥидяча.

Моты урундиви малтача нуҥанман, дыскэки һогинча.

Колэмтэ чукаду һуглэденэ муйэ ачин һанунилча, мотыду гунилчэ:

— Мотыкакун, һэнҥэлви олгоро, мулэ минэ ивкэл!

Моты дую мевачи бэйҥэ бивки, тарит тар колэмтэвэ муланча, нуҥанман мутки һогинча. Колэмтэ бими тар мулэ идекен армалчача-да нян эва-кат эрувэ эчэ орагачин билчэ.

Тыминин моты нян амуттыки оҥконочо. Тар оҥкодёрокин колэмтэҥин нян эмэчэ, кулирбулча, нян иневунтэлчэ:

— Мотыкун, си ичэмэйе ичэдэчи биһинни, синдук экуды-кат бэйҥэ һактыраду ичэми ҥэлэлҥэтын ичэдэчи биһинни. Минҥэчин муду си эҥнэнни тыһактара, дуннэли-нюн ҥонумкун һалгардиви гиркуктариви саҥнанни. Кире биһинни! — гуннэ-гуннэ нян тыкулгилча.

Моты дэмэринилчэ, нян урундиви малтана угискэки һогинча, тариҥин дыйэлэ чукала тыкчэ, нян амҥави аҥана һанунилча. Мотыва билчарагар ичэтчэнэ гунилчэ:

— Мотыкакун, нян будэви некэлим, һэнҥэлви олгоро, мутки минэ тыкэл, аяя окал!

Моты нян муланча, мутки һогинча. Тариҥин лапчатпи арпулидяна һуҥтала һурчэ. Моты аямат оҥкоһо, агитки гиркудяһинча.

Или инэҥиду моты нян амуттыки оҥконочо, тар гомнокто мотыду со алаһи девгэ бирдэгэ, мувэ гороконди олоктодёно моты оҥкодёчо. Тар оҥкодёрокин колэмтэҥин нян-дат билчадача, нян иневунтэлчэ:

— Мотыми, си эда элэ эмэдеҥнэнни? Би синэ ичэмэйиниҥнэм. Ичэдэс со эру бинэ эмэдеҥнэнни, си со дептуре биһинни, уриндес урэгэчин мачаһокин, амҥандяс икэвйэгэчин һэгдынде, иктэнделли тар урэ илилгачирин сиҥарир, тариҥилдиви седяҥнанни энэмэ дэрумкиһинэ. Си со дептурэми биһинни, эр амут гомноктовон упкатпан манадави некэнни! — гуннэ-гуннэ нян тыкулгилча мотыва.

Эһилэ моты муданин оча, тэрэриви илтэнчэ, сот тыкулча, элэмэтпи колэмтэвэ урундиви наптарагар иктэчэ, дыскэки һогинча. Колэмтэ эһилэ гэлэнэви гача наптарагар чукаду һуглэденэ эһилэ иҥниви ювнэ һанунилча, кэҥтырэн тыйэлчэ, дялин урумулчэ, эһалин һактыралчал. Мотытки һуларгача эһалдиви ичэтчэнэ, гэлэнилчэ:

— Мотыкакун, эһилэ би муданми оран, эдук дюлэски этэм синэ иневунтэрэ, би эрут некэвки бичэ биһим, муҥдулэв амаски ивкэл! — гунчэ. Моты со дую мевачи, ая дяличи биксэ, нян муланча колэмтэвэ, наптама оча оллово мулэ һогинча-да агиткаки гиркудяһинча.

Колэмтэ бими тадук элчэ бэйҥэлвэ иневунтэрэ, эһиткэндэлэ напталама окса, бидерэн. Упкат колэмтэл тадук напталама очал.

## ПОЧЕМУ КАРАСЬ СТАЛ ПЛОСКИМ


Раньше карась был округлым и очень любил подсмеиваться над другими зверями, рыбами, птицами.

Однажды лось отправился к озеру поесть приозерную траву — гомнокто. Бродя в воде, он поедал эту вкусную траву. Когда он так бродил, подплыла к нему рыба-карась и начала дразнить его:

— Лосище, у тебя уши большие, как покрышки чума, твои ноги длинные, как жерди, твои глаза глубокие, как котлы, и нос твой горбится, как пень — вид твой безобразно страшный. А еще ты не умеешь плавать, как я! Фу! Противно! — говоря так, виляя хвостом, плавал он взад-вперед перед самым носом лося.

Лось ударил его копытом, выбросив на сушу. Карась, лежа на траве, начал задыхаться без воды и говорит лосю:

— Славненький лось, пересохли мои жабры, пусти меня в воду!

А лось ведь добрый зверь, пожалел он карася, столкнул его ногой в воду. Карась же, как только оказался в воде — ожил и поплыл, как ни в чем не бывало.

На следующий день лось снова пришел к озеру поесть травы. В это время подплыл тот карась, начал злорадствовать, дразнить:

— Лосище, у тебя безобразный вид, даже в темноте любой зверь испугается твоего уродства. Ты не умеешь плавать в воде, как я, знаешь только ходить по земле на своих длиннющих ногах. Ох, и уродина же ты!

Лосю надоело это, отбросил он его копытом на сушу, далеко на траву. Карась начал задыхаться, хватая ртом воздух. Глядя на лося своими вытаращенными глазами, стал просить:

— Миленький лось, я ведь умираю, пересохли мои жабры, пусти меня в воду, сделай добро!

Лось пожалел его. А карась, размахивая плавниками, уплыл в глубину озера.

На третий день лось опять отправился к озеру пастись, ведь трава — гомнокто для него очень вкусная еда. Забрел поглубже в озеро, поедает траву. Карась подплыл и начал издеваться над лосем, злить его:

— Дрянной лосище, ты, почему каждый раз приходишь сюда? Я тебя ненавижу. Такой уродливый и обжора, брюхо твое огромно, как гора, пасть твоя широка, как вьючная сума, а зубы твои желты, как скалы той горы, и ими жуешь ты, не переставая. Ты такой прожорливый, что скоро сожрешь всю озерную траву!..

У лося лопнуло терпение, он очень рассердился и изо всех сил стукнул карася копытом, отбросил его далеко от берега озера. Карась получил по заслугам, от такого удара он расплющился. Лежа плашмя на траве, высунув язык, начал задыхаться. У него сузилась грудная клетка, укоротились мысли, потемнело в глазах. Тогда, глядя на лося покрасневшими глазами, карась начал умолять лося:

— Добрый лось, прости меня, я плохо поступал, впредь никогда не стану тебя дразнить. Пусти меня обратно в мою воду, настает мой конец!

Мудрый лось пожалел его.

С тех пор карась перестал смеяться над зверями, но до сих пор живет расплющенным. И все караси с тех пор стали плоскими.

## Эда иҥтылгун инҥактан луку бивки

Нонон эр мит бугадут дюгани ачин бичэ. Умнэ со иҥин анҥани оча. Таду упкат дэгил доҥотолчол. Тар доҥототчонол умунупчэл, он иникин эмэнмуривэр улгучэмэчилчэл. Умун дэги гунчэ:

— Дэгиел-гиркиел! Он эһилэ бу эҥэтыт доҥоторо? Би гунчэҥнэм умун дэгие һинмада нада, няма бугая бакадан. Эр миттук иҥтылгун эһалин аял, нуҥан долбо һактыраду-кат ичэвки, дэктылэлин, һалгарин маннил, няма дуннэе гэлэктэнэгин.

Дэгил тара элэксичэл. Иҥтылгунтыки гунчэл:

— Кэ, иҥтылгун, мунэ, дэгилвэ упкатпавун иҥиндук айкал, экэл доҥотовконо, няма бугая гэлэктэнэкэл!

Иҥтылгун тара элэксичэ, гунчэ:

— Кэ, дэгил, таргачин бигин, би гэлэктэмкэктэ. Иртыкэки дэгилми таргачин няма бугая бакадям? Нюҥникэллу минду.

Таду умун һагдыкун киран гунчэ:

— Би гунчэҥнэм, таргачин буга инэҥ дулинтыкаки бидеҥэн, инэн дулинин оракин дылачаҥит со һэкут нямалгиливки, тартыкаки дэгилимкэкэл.

Иҥтылгунтын инэҥ дулинтыкаки дэгилчэ. Тар дэгилиһэ, горово-гу, дагава-гу гиркуһа, мучуна эмэчэ, сот дэрчэ ичэдэчи бичэ.

Эмэчэ, гугдакун мо дугэдун доча, дуннэтки ичэтчэнэ гунчэ:

— Эчэв эва-да бакара, дэгиктэтми уһом, мунданми оран. Тур дуннэҥит упкат доҥото, упкат доҥотоҥотыт эһилэ.

Дэгил нуҥанман ичэрэктын бургучэгэчин ичэдэчи бичэ. Дэгил һагдылтын гунчэчэл: «Тар он-ка иҥтылгун дэгиктэденэ таргачин бургурэн? Эва депнэ таргачин бургурэн? Он-ка улокитчэригэчин мунэ эвки ичэттэ, дуннэвэ ичэтнэ улгучэнэн?» — гуннэ энэ тэдерэ дялдачал. Дэгил дюлавар сурутычэл, умун чичакун тэдевэн садави иҥтылгун уркэн култырин һэрэдун игэһиниһэ, дыкэнчэ. Таду дыкэнчэдэнэ долчачилча.

Иҥтылгун, дэгил суручэлэтын, аһидуви улгучэнилчэ:

— О, аякакунма дуннэвэ бакам. Тар бугаду дюганин со ҥонум, тугэнин урумкун, нямачира-кат. Таду со кэтэ девгэ биһин, би илалладу эр бургум. Би тар баканави дэгилду эчэв улгучэнэ, эчэв бакара гуннэ улоким. Мит дюктэ тала сурудеҥэт. Тар дуннэлэ дэгри һоктоду со иҥин, си авунавар окал, мукукэевэр улликэл, ая оһалдук няма докточи унтаявар окал, няма коколлоёвор окал. Эр долбонива энэмэ аһина тарилва упкатватын улликэл.

Аһин тар тэргэһэлвэ долбонива улличэ. Тэтылвэр тэтыһэл, дэгилдэвэр некэдерэктын, тар дыкэнчэдечэ чичакун «чип» гуннэ дэгилчэ, дэгилду упкаттутын долдынави улгучэнчэ, дэгил упкат тар няма бугала дэгилилчэл. Иҥтылгун удялин эделин һунҥэврэ тар няма бугала исмалчадавар һэлинденэ дэгилчэл. Иҥтылгун тар улокитнэдукви һалдяча, тадук эчэ тала дэгилилдырэ. Аһинан эр бугаду эмэнмучэл тэтылвэр тэтчэмнин. Тар авунин, мукукэн, унталин, коколлолин эһидэлэ биһи. Тар-ты тадук иҥтылгун инҥактан луку бивки.

## ПОЧЕМУ У СОВЫ ПЕРЬЯ ГУСТЫЕ

В старину на нашей земле не было лета. Однажды наступила очень холодная зима. Тогда все птицы стали замерзать. Страдая от мороза, они собрались и начали советоваться, как остаться живыми. Одна из птиц говорит:

— Птицы-друзья, я думаю, надо выбрать одну птицу, чтобы она полетела искать теплую страну. У совы глаза зоркие, она видит ночью, у нее крепкие крылья и ноги, пусть она и отправляется.

Птицы согласились. Обратились к сове:

— Ну, сова, отправляйся искать теплую страну! Спаси нас всех от мороза, не дай замерзнуть!

Сова согласилась и сказала:

— Пусть будет так. В какую же сторону мне лететь, чтобы найти такую страну? Подскажите мне.

Тогда один очень старый орел сказал:

— Такая страна должна находиться там, где солнце находится в полдень. Когда наступает полдень, солнце становится очень жарким, начинает хорошо греть. Попробуй слетать туда.

Сова полетела прямо к полуденному солнцу. Долго ли, недолго была там, неизвестно, возвратилась назад, вид у нее был очень усталый. Села на верхушку высоченного дерева и, глядя в землю, сказала:

— Ничего я не нашла, летала-искала, иссякли мои силы. Вся наша глиняная земля мерзлая, суждено, видимо, всем нам замерзнуть.

Но птицы заметили, что она поправилась, раздобрела. Старые птицы подумали: «Как это так? Сова так долго, до изнеможения, летала и так разжирела? Почему она не смотрит нам в глаза, будто говорит неправду, смотрит в землю, рассказывая о своих поисках?»

Не поверили ей. Разлетелись по своим местам, а одна птичка, трясогузка, чтоб удостовериться, спряталась под порогом чума совы. Сидя там тихонько, начала прислушиваться.

Сова-муж, когда улетели птицы, начал рассказывать своей жене:

— Ох, и благодатную землю я нашел. В той стороне очень долгое лето, а зима короткая и теплее нашей зимы. Там пища в изобилии, я за трое суток вот как отъелся. Птицам о той стране я не рассказал, обманул их. Мы только вдвоем туда улетим. Лететь туда долго и холодно, ты сшей нам шапки и дохи, сшей унты из хороших камусов с теплыми меховыми носками, теплые рукавицы тоже сшей.

Жена его всю ночь шила. Утром оделись они во все теплое и собрались улетать.

В это время спрятавшаяся трясогузка запищала «чип», вылетела из-под порога и рассказала всем птицам услышанное. Тогда птицы, узнав от трясогузки, как лететь в ту страну, засобирались туда.

Совам же стало стыдно за свою ложь и обман, потому с птицами не полетели. Остались совы в этой стране одетыми в те теплые одежды, которые шили украдкой — на них шапка, доха, унты и рукавицы до сих пор сохранились.

## Эда укэҥ никинман чогур бивки

Умукэн атырикан эмуккэкэн уринчэденэ бидечэ. Тар атырикан орочи бичэ. Нямилви һирдяна, укунмивэтын девденэ бидечэ. Умун укунмигдэт он бэе бидеҥэн — атырикан олломивки бичэ амудилду, биракарду, мэнин укува овки бичэ. Биракарду далирва нян овки бичэ, тар далирдук боло, неҥне со кэтэ оллово гавки бичэ, тариҥилви бучина-бучина нэдевки бичэ икэвйэлдуви, тугэ девдэви.

Умун дюганиду нуҥан урикиттулэн укэҥ эмэдевки оча, долбонитыкин эмэнэ-эмэнэ оллоҥмон дёромитывки оча. Атырикан тара сача, сипкитна ичэчэ укэҥ долбо эмэривэн. «Он-ка некэһэ тар дэгивэ эвки эмэрэ одям?» — гуннэ атырикан дялдача. Тадук он ориви бакача. Умнэ аһилтана дюкчадуви мувэ һуювчэ, эһилэ этэедевки укэҥми, оллолво уркэви дагадун нэһэ. Тар горово эчэ алачивчара дэгиҥин, тар-ты дэгнэ эмэчэ, аракукан доча, тадук атырикан уркэлэн дагамача. Тар дагаманадун атырикан, мучи тыгэви лаҥгаликта гуннэ даран бидери укунмичи тыгэҥми чавариһиниһа, тар укэҥмэ эптыһинчэ, эчэ урара, укунмит аямат эптыһинчэ бичэ. Укэҥ олоётчо, дэгилиһинчэ, эвки эмэрэ оча. Тадук-ты укэҥ никинман чогуркан оча, һукитэн багдаликан оча гуниҥнэрэ эвэнкил.

## ПОЧЕМУ У ГАГАРЫ БРЮШКО БЕЛЕНЬКОЕ


Жила на стойбище старушка, одна-одиношенька. У нее были свои олени. Она доила важенок и жила этим, питаясь. Но все же, как будет жив человек, одним молоком. Старушка ловила рыбу в озерах и речках, сама, сделав, вершу. На речках строила запруды, осенью и весной ловила ими много рыбы. Высушивала ее и хранила во вьючных сумах, запасаясь на зиму.

И одно лето к ее стойбищу повадилась ходить гагара. Приходила каждую ночь и воровала рыбу.

Старушка обнаружила это. «Как же сделать, чтобы отвадить эту птицу от моих запасов?» — думая так, старушка начала искать выход. Наконец придумала, как поступить. Вскипятила воды и стала поджидать гагару, бросив несколько рыбешек у своих дверей. Птица не заставила себя долго ждать, тут же прилетела, тихонько опустилась на землю и начала подходить к дверям чума, где лежала рыба. Когда она подошла близко, старушка, заторопившись, схватила по ошибке туесок с молоком и плеснула на гагару. Гагара сильно испугалась, взлетела вверх и с тех пор перестала прилетать к чуму старушки. Но с тех пор, говорят эвенки, шея у гагары осталась пестренькой, а брюшко стало беленьким.

## Эда һиндыр оҥоктон учики бивки


Умун һиндыр умун аҥадякан һунатканнюн гиркилэденэл бидечэл. Умунду эвидевкил бичэл, бираду элбэскэчивкил, умунду диктэлвэ тэвлэвкил, умун дюкчаканду аһинивкил бичэл. Эһилэ болони оча, авданнал авгурачал, тыгдэл тыкилчэл, эдын иҥинди һувулчэ. Дэгил няма бугалдула дэгилдэвэр сэһэнди умунупнэ-умунупнэ дэгиктэлчэл. Тар дэгил һиндырду гунчэл:

— Си-кэ эда эҥнэнни дэрпустэ, он эду тугэдэви некэнни, доҥотодёҥос, эва девдиҥэс тугэ эду?

— Он-ка би дэгилдем? Гиркиви аһатканми би этэм эду эмэнэ. Нуҥанман аямат тэтывэн тэтывдеҥэв, умунду нуҥаннюнин дэгилдеҥэв, — гунчэ.

Эһилэ гиркилэви эмэчэ, гунчэ:

— Кэ, гиркикэнми, он эду тугэдеҥэс? Миннюн дэгилдыкэл няма бугала, неҥнерэкин нян элэ мучудяҥат, — гунчэ.

Аһаткан гунчэ:

— Кэ, бигин, би сурулдымкэктэ. Минэ аямат тэтывкэл, эр мукукэвэв тэтывкэл, уйивун уһикэрвэв аямат уйкэл этэн гурэргэрэ, — гунчэ.

Эһилэ гиркин һиндыр тэтывулчэ авунман, унталван, коколлолвон, мукукэвэн. Тариҥилин уйивун уһикэрди уйивувкил эчэ, эһилэ уйичилчэ. Уйитчэвки-уйитчэвки оҥоктотпи, экундиви уйдеҥэн. Дэгил дэгчэл, һиндыр бими уйитчэмнин эмэнмучэ, со горово уйитчэчэ, он-кат эчэ упкат уһикэрвэн уйрэ, оҥоктон учикича. Тар эһилэ тугэни оча, иманна тыкчэ, со иҥин оча. Аһаткан һиндырду гунчэ:

— Кэ, дюявар огат. Голомо дюя огат, би сам тара он орива.

Эһилэ гололво дюгучэл, иливчал тар гололво дюкча сераҥман иливригачин, тадук лалбукалва дюгунэл-дюгунэл аямат купули нэчэл, или-кэт саҥарйа ачин одалан лалбукат дасчал, уркэйэвэр һэрэкэ талут очал, тариҥмар нян лалбукат нямалгичал. Эһилэ тар голомо дюдувар билчэл. Дагадутын урэ ойодун няҥтачи мол бичэл, болгиктал-кат урэ дэрэдун со кэтэл бичэл. Эһилэ һиндыр тар няҥтачи бокотолво дюгунэ-дюгунэ няҥталва учики оҥоктотпи со аят чокна тэһивки оча, тар няҥтат девгэтэнэ тугэвэ энэл-мэт сара голомо дюдувар тугэчэл. Тадук дюгани очалан бэел нулгинэ эмэчэл, тар аһатканма эмэчэл эвэнкил һутэтэдэвэр гачал. Гиркин һиндыр он некэдеҥэн, эмэнмучэ тар бугадуви, тар учики оҥоктотпи няҥтава эһиткэндэлэ девгэтэнэ бидевки, бэелдук эвки ҥэлэрэ, аһатканма гиркитэчэ бинэ.

## ПОЧЕМУ У КЛЕСТА КЛЮВ КРЮЧКОМ

Один клест дружил с девочкой-сиротой, дружно они жили. Вместе играли, купались в чистой речке, вместе собирали ягоды, спали в одном маленьком чуме.

Наступила осень, пожелтели зеленью листья, полили затяжные дожди, подули холодные ветры. Птицы собрались в стайки, начали готовиться к отлету в теплые страны. Они говорят клесту:

— А ты почему не готовишься в дорогу, как ты собираешься жить здесь зимой? Замерзнешь здесь, да и чем будешь питаться?

— Как же я улечу? Я не оставлю здесь свою подругу-девочку. Одену ее как следует, и вместе с ней мы улетим, — ответил клест.

Придя к подруге, он говорит:

— Ну, подруженька, как же ты одна здесь будешь жить зимой? Наступят сильные морозы, замерзнешь здесь. Полетим со мной в теплую страну, а весной опять вернемся сюда.

Девочка отвечает ему:

— Пусть будет по-твоему. Одень меня как следует, надень на меня мою доху, завязки-застежки завяжи, как следует, чтоб по дороге не развязались.

Клест начал на нее надевать и шапку, и унты, и рукавицы, и дошку. А на дошке завязки вместо пуговиц, начал он связывать эти завязки-застежки клювом своим, больше ему нечем связывать, рук-то нет. Старается изо всех сил, а птицы тем временем улетели без него.

Долго он так мучился, но никак не мог завязать все завязки, старался до того, что клюв его скривился крючком. Тут и зима наступила, выпал снег, наступили трескучие морозы. Тогда девочка говорит клесту:

— Давай сделаем себе теплое жилье. Сделаем его из бревен, я знаю, как это делается.

Вот натаскали они бревен, поставили их так, как ставят жерди чума, потом натаскали мха и покрыли им бревна, они наложили так много мха, что не было ни одной щелочки. Дверь сделали из бересты, ее также утеплили мхом. И зажили в том теплом жилище. Около них недалеко была гора, а на ней росли кедры с орехами, и стланика было много на склоне той горы. И клест начал летать и таскать шишки с орехами, вытаскивать и очищать орехи своим кривым клювом, ему было очень удобно. Так, питаясь орехами, жили они в своем теплом жилище, перезимовали, даже не заметив, как прошла зима.

Когда настало лето, к ним прикочевали люди, девочку они взяли себе в дочери. А ее друг клест остался жить на том же месте, и с тех пор он питается орехами, добывает их своим клювом-крючком, людей не боится, ведь девочка-человек была его подругой.

## Хорокинюн гуткэчэн

Нонон бэйҥэл, дэгил, оллол бэйэлгэчин бичэл, бэйэгэчин турэтнэ улгучэмэчивкил, бэйэ эва ориван упкатпан овкил.

Умнэ һороки гуткэчэннюн бакалдычал, улгучэмэчилчэл, тадук экундук биргун тыкулдычал, лэгимэтчэл. Бэркэрдивэр гарпаматтавар некэлчэл. Хороки угиник гуткэнмэ лукитпи гарпача кэҥтырэмэлин, со кэтэ лукивэ навканча. Тарит эһиткэндэлэ гуткэн кэҥтырэдун со кэтэ нэмкукэр гирамнал биһи — тар һороки лукилин тыпэручэдерэ гуниҥнэрэ. Эһилэ гуткэн гарпарин оча, аямат чоконо-чоконо сэлэмэкэн дугэчи нюрилдиви нян адыра-кат гарпача. Тар нюрилин һороки тыдякилван начал. Тадук эвгиски һороки тыдякидун гирамнакар бивкил очал — тар гуткэн нюрилин гуниҥнэрэ.

## ГЛУХАРЬ И ЩУКА


Раньше звери, птицы, рыбы были, как люди, разговаривали между собой по-человечески, умели делать все, что делал человек.

Однажды глухарь встретился со щукой, начали разговаривать, потом из-за чего-то поссорились, поругались. Собрались стреляться из своих луков.

Глухарь сверху пускал стрелы в щуку, и в спину щуки вонзилось много стрел его. Поэтому до сих пор на спине щуки обнаруживается множество тоненьких костей — говорят, что это стрелы глухаря.

Настала очередь стрелять щуке, хорошо прицелившись, выстрелила она несколько раз из лука стрелами с железным наконечником. Стрелы вонзились в мышцы ног глухаря. С тех пор в мышцах ног у глухаря появились длинненькие косточки — это стрелы щуки, говорят.

## Киран тадук бэе

Умнэ умун эвэнки, бултактадяһа, агидук ючэ, авландули ҥэнэдечэ. Тар ҥэнэдерэкин угиник умун һэгдыкун кирандя нуҥан оёлон тыкчэ. Оһиктакурдиви мирэдукин човоколоһо, угискэки дэгивдеһинчэ, гугдакун килаткаки һурувдеһинчэ. Тар кила оёдун илил дяпкадутын киран һугин бичэ. Тар һугидун һутэлин бичэл, кираткар, элэкэс инҥактарбудярил, дэктылэлтын лэпурэлтын элэкэс балдыдярил. Киран эвэнкивэ човоколомнин эмэчэ, һугиви дагадун доча. Кираткар, эмувнэвэн ичэһэл, черҥалчал-вет.

— Би сунду эвикэнэһун эвунки эһачи дылирагдава эмувум. Эвидекэллу эрит би ачиндув. Нуҥанман нимуками киранҥачин һактанчана инелкучивки. Тар со инемуһи бивки, — гунчэ энинтын.

Кираткар сот урунчэл, һактанчадянал, черҥалчал «тынь-һакка, тынь-һакка» гуннэл. Энинтын девгэе гэлэктэнэде дэгилчэлэн, кираткар эвэнкивэ һугилэвэр ирна ивчэл, эһилэ-вет нимукаячилчал нуҥанман оһиктакардивар. Эвэнкикэкун һактанчана инелчэ: нимуре со бирдэгэ. Кираткар тар инелнэдукин сот урунчэл, энэмэ дэрумкивкэнэ, нимукана эвидевкил очал. Бэекэкун сот дэрчэ, уһэлчэ, ургэ биргэвэ ичэлчэ, һанундави некэлчэ.

Эвэнки бэе он некэнэ эр биргэдук юдем, он эр кираткарва улокидем, нуҥардуктын он некэнэ һучадям гуннэ дялдалча. Бэе биһэ он тар кираткардук будеҥэн! Дялдавки умун долбонива энэмэ аһина. «Кототпи адерактын гидалатыракив, он мэнми эр гугдакун киладук һэргиски дуннэлэ эвдеҥэв? Бэе эр калдыс кадарли он-кат эҥэтын эврэ», — гунчэнэ һэргискэки ичэттэкин дуннэҥин-мэт эвки ичэврэ, багдарир туһул ламу угэгэчинин һэргили эендевкил бичэл. Бэе биһэ, мудандун эһилэ умун аякан дялва бакача.

Тэгэлтэнэ, кираткар мелиһал, нуҥанман нян нимукалдавар некэлнэдутын, эвэнки бэе гунчэ:

— Кираткар, минэ долчаткаллу, минэ экэллу илэчэрэ. Би сунду окин-кат энэвэһун ичэрэ, окин-кат энэвэһун долдыра-кат эвинмэһун ичэвкэндеҥэв. Ичэвкэндем тар эвинмэ? — гуннэ һанҥуча, энинтын девгэе гэлэктэнэчэлэн.

— Кэ, ичэвкэкэл, ичэвкэкэл! — гуннэ черҥалчал кираткар.

— Кэ, тар эвинмэ ичэдэвэр эеттыл бимил, со кэтэ бадавкия элэ эмувкэллу, эр кила наптакадун аямат умивкаллу, — гунчэ эвэнки.

Тэнэгкэкур кираткар, дэктылэкэндивэр арпунал-арпунал, һугидукпэр дэгилнэ ючэл, горово энэл ора, тар-ты оһикталдувар бадавкилва човокина эмувчэл, кила наптакадун нэчэл, таргачин адыра-кат һурунэ-һурунэ кэтэ бадавкива умивчал.

— Кэ, элэкин оран! — гуннэ урунденэ тэпкэчэ эвэнки.

Кираткар энэвэр ичэрэ эвинмэ ичэдэвэр, энэвэр долдыра долдыдавар умивча бадавкиҥмар дагадун тогокоргочин эһалдивар топэлмигдэ ичэтчэнэл симуликан дочадячал, алачилчал эвэнки экунма ичэвкэннивэн ичэдэвэр. Эвэнки арбагасканми лукмалчача, котокондиви арбагастукпи уһикэрвэ һирчэ, тариҥилви һиратыча, ҥонум уһивэ оча. Тар уһиҥми умун дугэдун кираткарва амарилтат уйтычэ, ге дугэдин мэнми аямат уйчэ.

— Эһиткэн эвилдеҥэт, һэкилдеҥэт эр бадавкилва пэриденэ! — гуннэ тэпкэчэ бэе. Тадук гаҥдыви гача, гаҥдытпи тогово гулча, бадавкива дегдычэ. Бадавки кургилнэдун кираткар урунденэ чэрҥалчал:

— Урувсе! Урувсе! Нямаке! Ҥэрике!

Эвэнки бими нуҥарватын элгэктэденэ һэкилчэ гулувунма пэриптыки, һэгэденэ:

Гэсугур-гэсугур, гэсугуркэн!
Эвэнки бэеткэн-һуркэкэн,
Бэеды дяличи биксэкэн,
Аякан эвинмэ би дялдам,
Аяке! Урувсе! һэвдене!
Биргэдук юриви би бакам!
Кираткар, аҥалу куҥакар,
Эҥэһит арпуна һэгкэллу,
Тогоҥит дегдэлдэн һувкэллу!
Бадавкиҥит кургилигин,
Минэ дюлав иһивугин!
Кэ, гугдат! Кэ, һимат!
Гэсугур-гэсугур, гэсугуркэн!

— гуннэ-гуннэ сот угиривнэ һэгэденэ, гулувунмар пэриденэ һэгдечэл. Кираткар черҥана-черҥана дэктылэкэрдивэр арпудянал, һэтэкудечэл. Тар һэтэкудерэктын бадавкиҥитьп кургилчэ, кираткар кургиндук ҥэлэлчэл, элэмэтпэр дэктылэлдивэр арпуна угискэки дэгилилчэл бэеҥмэр эһэмнин. Тар дэгденэ, бэеҥмэр ургэһивэн энэ тэрэрэ дуннэлэ тыкилчэл. Эвэнки бэе һалгандиви дуннэвэ эркудекен котокондиви уһиви коҥдолича-да агиткаки туксадяһинча.

Кираткар угискэки дэгнэ килаҥдулавар туктычэл, һугивэр бакаһал, симуладяна дэрумкидечэл. Тар һуглэдерэктын энинтын эмэчэ. Ичэнэн бэеҥитын ачин, һутэлин уһит элгэвуҥнэчин уивчэл ҥэлэнэдукпэр эвкил-дэ черҥара очал, һилгинденел, эһалтын-нюн килулидечэл. Энинтын һанҥуча:

— Эвунки эһачиҥит илэ һурурун?

— Тартыкаки! — гуннэ ҥескаки эһатпар ичэвкэнэ кираткар.

Энинтын тартыкаки дэгилчэ, бэевэ бокондови. Со горово дэгиктэдеһэ, эвэнкил урикитпэтын ичэчэ, тар урикиттыкэки дэгдеһинчэ. Иснан бэел кэтэкэкур бичэл, киран оёлитын һарикталча. Умун бэе дюкчадукви ючэ, талуканма нюрдуви лапкича, тара тогот нулиһа, кирантыки гарпача. Кургидери тогочи нюрдук киран сот ҥэлэлчэ, элэмэтпи угискэки һуркунэ аран-аран эчэ навра.

Тадук эвэски кирар окин-кат бэелвэ эвкил илэчэрэ очал гуниҥнэрэ. Бэел-кэт нуҥарватын эвкил вара, одёвкил, бэгин дэги гуннэ гэрбивкил.

## ОРЛИЦА И ЧЕЛОВЕК


Однажды один эвенк, поохотившись, вышел из лесу и шел по чистой поляне. В это время на него напала огромная орлица. Она вцепилась острыми когтищами в его плечи, потащила вверх, к высоченной скале. А там, между скалами, на выступе одной из скал было орлиное гнездо. В гнезде были орлята, только начинающие пушиться, на их крыльях появились первые перья. Орлята, увидев принесенного в когтях человека, заверещали изо всех сил.

— Я принесла вам игрушку, поперечноглазого головастика. Играйте им в мое отсутствие. Если его пощекотать, то он захохочет как орел. А это очень смешно, — сказала их мать.

Орлята очень обрадовались и, хохоча, начали верещать «тынь-хакка, тынь-хакка!» Когда мать их улетела искать пищу, они приволокли эвенка в свое гнездо и начали щекотать коготками. Бедный эвенк захохотал, ведь ему было щекотно. А орлята не давали ему передышки, играли им, щекоча его. Бедняга-эвенк совсем устал, пал духом, начал задыхаться.

Но человек хотел жить, поэтому стал лихорадочно думать, как выйти из этой беды. Как же он, будучи человеком, погибнет от орлят! Думал он всю ночь, не сомкнув глаз. «Если заколю одного за другим своим ножом, как я спущусь с этой высоченной отвесной горы на землю? — думая так, смотрел вниз, и земли не было видно, лишь белые облака как морские волны проплывали мимо. Но все-таки он был человеком, поэтому ему в голову пришла одна подходящая мысль.

Утром, когда мать орлят полетела искать им пищу, а орлята, проснувшись, снова собрались его щекотать, человек-эвенк сказал им:

— Хотите, я покажу вам такую игру, которую вы никогда не видели и о которой вы никогда не слышали?

— Ну, покажи, покажи! — закричали орлята.

— Принесите сюда много сухих сучьев, на ровной плите этой скалы сложите их кучей, — сказал эвенк.

Глупые орлята, взмахивая крылышками, вылетели из своего гнезда, принесли в когтях сухих веток и сложили кучей на ровной плите скалы, хвороста оказалось много.

— Ну, достаточно, хватит! — радуясь, крикнул эвенк.

Он быстро снял с себя старенькую дошку, изрезал ее ножом на длинные ремни, соединил их крепкими узлами, получилась длинная веревка. К одному концу ремня привязал одного за другим всех орлят, к другому концу привязал себя.

— Сейчас начнем играть, начнем плясать вокруг этого хвороста!

Потом он взял свое огниво, высек огонь и поджег хворост. Когда хворост загорелся, орлята, радуясь, заверещали:

— Какая радость! Как тепло! Светло!

А эвенк, водя их за собой на ремне, начал плясать вокруг костра и петь:

— Гэсугур-гэсугур, гэсугуркэн!
Я эвенк, человек разумный,
паренек смышленый,
хорошую игру придумал.
Хорошо! Радостно! Весело!
Выход из беды я надумал.
Орлята, глупые ребята,
размахивая крыльями, пляшите,
пламя жаркое раздувайте!
Пусть хворост сильнее горит,
Пусть к дому моему путь осветит!
Ну, выше! Ну, быстрее!
Гэсугур-гэсугур, гэсугуркэн!

Он пел и радовался, с ним вокруг костра плясали орлята. Они прыгали, громко крича и размахивая крылышками. От взмахов крыльев хворост разгорелся сильным пламенем, орлята напугались и, изо всех сил размахивая крыльями, поднялись вверх, таща за собой человека. Взлетев, они не могли долго удержать человека на весу и начали снижаться к земле. Как только человек дотронулся до земли ногами, он обрезал ножом ремень, которым был связан с орлятами, и побежал к лесу.

А орлята взлетели на скалу и только нашли свое гнездо, как прилетела их мать-орлица. Увидела она, что человека нет, а птенцы ее привязаны ремнем друг к другу как караван оленей, от испуга даже не верещат и спросила их:

— Куда девался наш поперечноглазый?

— Убежал в ту сторону! — показали глазами вниз орлята. Мать-орлица решила догнать человека. Она долго летела и вот подлетела к стойбищу эвенков. Подлетев, увидела множество народу и начала парить над ними. Один из эвенков вышел из чума, к стреле лука привязал кусочек бересты, поджег ее и выстрелил в орлицу. Орлица, увидев стрелу, полыхающую огнем, сильно испугалась и устремилась ввысь.

С тех пор орлы перестали нападать на людей. И люди их не убивают, оберегают и почтительно называют царь-птицей.